В 1943 году появилась книга американского писателя Хескета Пирсона «Конан Дойл. Его жизнь и творчество». Эта книга вызвала резкое недовольство сына Артура Конан Дойла - генерала Адриана Конан Дойла. Он паписал свою книгу: «Истинный Конан Дойл», в которой описал личность своего отца, его характерные черты, то, что повлияло на формировавшего как человека и как писателя, о влиянии отца на него самого.
Вот каким мы представляем себе знаменитого английского писателя Артура Конан Дойля по книге его сына.
Адриан Конан Дойл пишет о том, что Артур Конан Дойл «был хорошим отцом и замечательным товарищем», и потому он (Адриан) любил его. И еще он, будучи мальчиком, хорошо осознавал. Что отец - «великий сердцем и духом человек», в котором угадывалась «железная воля того, кто не способен ни понять, ни простить ни малейшего отклонения от единственного кодекса чести, которого он сам придерживался».
Адриан говорит об огромном, по его словам, «определяющем» влиянии на отца деда, знаменитого художника-карикатуриста Джона Дойла. Он называет его «гением», чьи анонимные карикатуры (он скрывался под загадочным псевдонимом «НВ»), появившиеся в двадцатых годах XIX века, стали настолько знамениты, что «их появление в книжных лавках или витринах издателей сопровождалось длиннющими очередями». Когда спустя тридцать лет он, наконец, объявил собственное имя. оказалось, что более 900 его рисунков уже находятся в знаменитом Британском музее.
Сын знаменитого английского писателя отмечает, какое большое влияние на его отца оказало воспитание в семье, которое, как пишет автор, «было основополагающим и значительным».
«Уже сама атмосфера дома дышала рыцарским духом. Руководимый матушкой, мальчик стал знатоком геральдики и почитателем древностей. Конан Дойл научился разбираться в гербах значительно раньше, - пишет Адриан Конан Дойл, - чем познакомился с латинским спряжением. Когда к нему в руки попали школьные учебники... он уже с головой ушел в хитросплетения своей родословной, со всеми младшими ветвями рода и брачными узами за шесть предшествовавших столетий, и, что самое главное, - обращает внимание читателей Адриан, - как верное мерило земных ценностей, ему был привит незыблемый и неумолимый кодекс древнего рыцарства со всеми последствиями, которые это может иметь в становлении личности и характера юноши». Таким образом, Артур Конан Дойл вырос в семье, для которой родовая гордость имела куда большее значение, чем неудобства, определяемые ее бедным существованием, он с юного возраста был погружен в «рыцарскую науку пятнадцатого века». Основными принципами этого кодекса, который с детства впитал в себя будущий писатель и который был неотделим от его натуры, были рыцарское отношение к женщине, родовая гордость, нетерпимость к снобизму и пренебрежению в отношении с нижестоящими, готовность к самопожертвованию в отношениях с соратниками.
«Как и всякий истинный аристократ, Конан Дойл крайне пренебрежительно относился к своему возвышению, - пишет Адриан. - Он, пока матушка не уговорила его, отказывался принять рыцарский титул, пренебрег званием пэра... и лишь после его смерти мы узнали, что он был кавалером Короны Италии. Многие недоумевали, почему в своих книгах он не именовал себя сэром. Объясняется это тем, что титулы сами по себе значили для него едва ли больше, чем спортивные достижения, но ответственность и рыцарственость - качества, которые, по его мнению, должны были естественным образом наследоваться в древнем и благородном роде. Ребенком, сидя у него на коленях, я узнал, что есть три черты, характеризующие джентльмена: во-первых, покровительственное и рыцарственное отношение к женщинам, во-вторых, вежливое обращение с теми, кто стоит ниже на социальной лестнице, и в-третьих, повышенная щепетильность в финансовых делах».
Артур Конан Дойл был человеком достаточно вспыльчивым, эмоциональным, горячим. И вместе с тем, как вспоминает его сын, он обладал огромной силой воли, «...это был человек из железа, - пишет Адриан Конан Дойл, который, не дрогнув, вышел на сцену и в течение полутора часов выступал перед аудиторней, собравшейся в Танбридж-уэлс, за пять минут до того получив сообщение о смерти старшего сына. И тот же человек яростно разносит в щепки трубку сына за то, что автор - этих строк имел неосторожность закурить в присутствии женщин». Когда писателю было семьдесят лег, он отправился за сотни километров, чтобы проучить негодяя, который публично заявил о том, что он, Конан Дойл, воспользовался смертью старшого сына для пропаганды спиритизма.
И в то же время Артур Конан Дойл мог сделать крюк в тридцать миль, чтобы оказать услугу старой цыганке; он мог просидеть всю ночь у постели больного слуги, читая ему вслух, чтобы облегчить страдание.
Он был человеком увлеченным и увлекающимся. Конан Дойл был готов пожертвовать большую сумму денег, гораздо большую, чем позволяют его доходы, для того, чтобы поддержать идею, показавшуюся ему перспективной, о поисках сокровищ или потонувшей галеры; в последний год своей жизни, когда ему был 71 год он мог настоять на том, чтобы самому пронестись со скоростью 120 миль в час (тогда это была огромная скорость), сидя на месте механика в гоночном автомобиле.
Как пишет Адриан Конан Дойл, его отец обладал поистине феноменальной памятью. Он мог с ходу пересказать сюжет и перечислить всех основных персонажей книги, которую не держал в руках лет двадцать; «встретив какого-нибудь отставного военного и поинтересовавшись, какого он полка, Конан Дойл мог немедленно назвать пораженному собеседнику не только бригаду и дивизию, в состав которых этот полк входил, но и основные военные операции, в которых он принимал участие!... Наблюдательность его была столь острой, что... он мог, лишь взглянув на человека, определить сю привычки и род занятий, теми же приемами, которыми он вооружил свое творение - Шерлока Холмса».
Адриан Конан Дойл с глубоким уважением говорит о необычайных интеллектуальных способностях отца, способностях в области дедукции, чем и прославился его знаменитый герой - Шерлок Холмс. Причем это нашло отражение не только в рассказах Артура Конан Дойла, но и в жизни, на практике. «По силе дедукции, - пишет Адриан, - я не встречал ему (отцу) равных. И свое необычное умение он использовал и в обыденной жизни. Путешествуя с отцом по европейским столицам, более всего мне нравилось ходить с ним по знаменитым ресторанам и выслушивать его бесстрастные замечания о характерах, занятиях, увлечениях и других подробностях жизни посетителей, подробностях, совершенно скрытых от моего взора. Иногда нам не удавалось проверить тотчас же справедливость его догадок потому, что обсуждаемое лицо не было знакомо метрдотелю; но когда объект наших наблюдений оказывался человеком известным, точность отцовских выводов блестяще подтверждалась». Когда он сталкивался с какой-то детективной задачей, отвлекался от всего остального, сосредоточенно концентрировался и в течение небольшого времени находил решение. Так, однажды он в два дня решил загадку, над которой безрезультатно билась лондонская полиция. Исчез молодой человек, причем исчез при таких обстоятельствах, которые не оставляли у полиции ни малейшего сомнения в гом, что он был убит, а тело его уничтожено. Не покидая Лондон, по тем уликам, которые были у полиции и неопровержимо доказывали, что юноша погиб, писатель обнаружил, что юноша жив и скрывается в Ливерпуле.
Влияние писателя Конан Дойла на европейскую и азиатскую криминологию было поистине удивительным. Египетские полицейские специально обучались методам работы Холмса; криминологические лаборатории в г. Лионе во Франции назывались именем Конан Дойла; когда Конан Дойл приехал в Китай, ему был оказан невиданный почет полицейским училищем.
Кристиан Конан Дойл рассказывает о том, как работал его отец, что заслуживает несомненного уважения.
«Работу над каждым новым произведением отец начинал с тщательной подготовки. К примеру, прежде чем начать «Белый отряд», он уединился на целый год в небольшом коттедже в Нью-Форесте, где единственными собеседниками ему служили шестьдесят пять работ по всем аспектам жизни XIV века. Лишь выйдя из своего добровольного затворничества, взялся он за перо. У меня хранится несколько дюжин его записных книжек и тетрадок, от корки до корки исписанных его мелким ювелирным почерком и испещренных набросками и схемами, и каждая книжка - остов того или иного произведения. Обширные исследования во всех случаях были тем фундаментом, на котором зиждилось здание его литературного мастерства и писательского воображения. Все факты были досконально проверены. Как правило, он начинал работать в своем кабинете ежедневно в 6.30 утра и после часового перерыва на послеобеденный сон вновь садился за работу до одиннадцати часов вечера, а затем отправлялся в постель с Библией... или статьей о новейших раскопках в Египте, или, бывало, со сшитыми в один увесистый том газетными репортажами о чемпионате мира по боксу среди тяжеловесов. Уже в возрасте семидесяти лет он увлекся масляной живописью».
Заканчивает свой рассказ об отце Адриан Конан Дойл несколькими высказываниями об Артуре Конан Дойле, сделанными разными - по возрасту, социальному положению, национальности - людьми.
«Из России:
«Конан Дойл был личностью сильной и обаятельной».
Проф. Ковалев, бывший царский чиновник
Из Германии:
«Воздадим ему почести, какие только человеческий ум и человеческий язык \toryi воздать великому человеку с его славой».
Адмирал германского флота Тюрк
«Не было и нет человека более достойного, чем Конан Дойл».
Сэр Джеймс Барри (с.318)