Известный русский писатель XX века Михаил Михайлович Пришвин был удивительно увлеченным и увлекающимся человеком. Он был журналистом, этнографом, фольклористом, путешественником, изъездил почти всю нашу страну - был на Крайнем Севере, в Карелии, Сибири, в центральной части России, на Дальнем Востоке. Всю жизнь он был страстным охотником, как вспоминает его жена, Вера Дмитриевна. Еще учась в первом классе гимназии, он получает в руки настоящее охотничье ружье - неслучайно, наверное, через много лег свое занятие фотографией М.М. Пришвин назовет «охотой с фотокамерой». В зрелые годы он становится автомобилистом; в 67 лет на вопрос жены, что он будет делать, если его жизненные планы не осуществятся, он ответил: «Не знаю... занимался охотой, потом автомобилем. Наверное, займусь самолетом».
Это была, конечно, шутка, но охотой, автомобилем и фотографией М.М. Пришвин занимался до глубокой старости.
А увлекаться фотографией М.М. Пришвин начал в 1907 году. Именно в этом году вышла его первая книга - «В краю непуганых птиц». На титульном листе книги было написано: «С 66 рисунками по снимкам с натуры автора и П.П. Ползунова».
В те годы у Пришвина не было фотоаппарата. Во время своей первой поездки в Беломорье (на Белое море) и в Карелию он попадает в дом местного учителя П.П. Ползунова, такого же, как он, заядлого охотника и рыболова. Как раз незадолго до приезда VI. Пришвина у учителя впервые в жизни появился новый фотоаппарат. Они подружились и страстно увлеклись фотографией: П.П. Ползунов и М.М. Пришвин мною ходили но прекрасным северным местам, изумлялись красотам природы и фотографировали. Материал этих фотографий и послужил основой для рисунков первой книги писателя.
Со временем фотоохота даже заменила М. Пришвину любимую охоту с ружьем. Он часами мог «охотиться» за жизнью леса, неба, за восходом солнца, за жизнью обитателей лесов и полей.
В 20-30-е годы Пришвин тщательно изучает чисто профессиональные возможности и секреты фотоаппарата, добиваясь, чтобы результат зависел, как он любил говорить, «не от аппарата, а от своей головы». В конце 20-х годов, когда он становится достаточно известным писателем, М. Пришвин покупает портативный заграничный фотоаппарат «лейка». И он с увлечением начинает заниматься новым искусством. В это время он записывает: «До того я увлекся охотой с камерой, что сплю и все жду, поскорей бы опять светозарное утро». «С этих пор и до конца своих дней, - пишет Вера Даниловна Пришвина, - Пришвин не расставался с фотоаппаратом, который постепенно стал в помощь дневнику своеобразной записной книжкой».
Писателю удалось достигнуть высокого профессионального уровня, хотя к себе, как к фотографу Пришвин, относился достаточно с фото: «Конечно, настоящий фотограф снял бы лучше меня - добавляя при этом. - Но настоящему специалисту в голову никогда не придёт смотреть на то, что я снимаю: он это не увидит».
Увлечение фотографией приносит ему настоящую радость и удовлетворение. Он пишет: «Нели уцелеют мои снимки до тех пор, пока у людей начнется жизнь «для себя», то мои фото издадут и все будут удивляться, сколько у этого художника в душе было радости и любви к жизни».
В 30-с годы М. Пришвин с помощью фотографии старается отразить важнейшие события в жизни страны. На Урале идет большое строительство - Уралмашстрой, он едет туда; однако хороших снимков получается мало. Он едет на Дальний Восток, изучает удивительный по самобытности природы край, государственный питомник оленей, песцов, рыболовецкое хозяйство - и снимает все это своей «лейкой». И оказалось, что фотография неразрывно связана с его литературным творчеством. Он как бы проверял себя, свою зоркость, наблюдательность, умение владеть словом, когда давал образные, выразительные названия своим фотографиям и тогда, когда непосредственно занимался литературным творчеством. За зри с половиной месяца, проведенные на Дальнем Востоке, он написал ряд очерков по материалам поездки: «Дорогие звери», «Песцы», «Олень-цветок» и повесть, которые некоторые исследователи называют самым значительным произведением писателя, - повесть «Жень-Шень». Эта повесть принесла М. Пришвину известность не только в нашей стране, но и за рубежом, она переведена на все основные языки мира.
Сам М.М. Пришвин пишет о том, какую роль играла фотография в написании им повести «Жень-Шень»:
«Я, как писатель, влиял на свой фотоаппарат, заставляя его фотографировать и там, где технически это было невозможно; и в свою очередь, конечно, аппарат влиял на писателя, побуждая его все брать на глаза». «Все брать на глаза» - то есть все замечать, видеть даже самые незначительные, на первый взгляд, вещи, предметы, явления.
После поездки на Дальний Восток фотоаппарат как «помощник в писательстве» (В.Д. Пришвина) становится привычным и необходимым. После каждой поездки Пришвина - а они были ежегодно: Соловецкие острова, Хибины, Беломорарой, Горький, Пенега - рождались многие книги и множество снимков. В произведениях писателя постоянно звучит мысль: добро преодолевает зло («добро перемогает зло»). Именно в это довоенное время Пришвин назовет свое фотографическое дело «светописью», а себя - «художником света».
В годы войны М. Пришвин живет в деревне Усолье Ярославской области; ему шел 70-й год. Он фотографирует женщин и детей и отправляет их фотокарточки на фрон их мужьям и отцам. М. Пришвин записывает в своем дневнике: «Дома набросились на меня женщины снимать своих маленьких детей, чтоб послать на фронт фотографии мужьям... Я утонул в фотографической работе...» И дальше: «Фогография стала моим ремеслом. И я должен снимать лак, чтобы мои снимки оставались знаком внимания моего к жизни».
В мемориальном Доме-усадьбе писателя в Дунино - под Звенигородом. куда поселился М. Пришвин после войны с женой, в его рабочей комнате и сейчас на стене находятся два стареньких фотоаппарата писателя - «лейка» и «роллсйфлекс». с которыми он не расставался до самой смерти. А в фототеке писателя хранится больше трех тысяч негативов, имеющих непосредственное отношение к его творческому наследию.
«Охота с фотоаппаратом», так же как и все творчество Михаила Михайловича Пришвина, - проявление замечательной наблюдательности писателя, внимательности, чуткости ко всему прекрасному в жизни, умению в самом обычном открыть необычайное, проявление его любви к жизни и к людям.