М.Ю. Лермонтов, крамольный поэт, был неугоден царскому двору. За его гневные стихи «Смерть поэта», написанные после убийства великого русского поэта, он был отправлен в ссылку на Кавказ. Царское самодержавие надеялось таким образом избавиться от неугодного молодого поэта. Но Лермонтову удалось остаться в живых после участия в кавказской войне. В 1840 году он был сослан вторично на Кавказ, активно участвовал в военных действиях, руководил отрядом добровольцев, проявив бесстрашие, мужество, храбрость. И вновь он проявил себя как порядочный и смелый офицер (Лермонтов дважды был представлен к наградам за проявленные мужество и бесстрашие, которые так и не получил). Вопреки ожиданиям царя и его приближенных вновь пули не тронули офицера. Тогда стали искать другие пути избавления от поэта.
В 1841 году М.Ю. Лермонтов остановился на некоторое время в Пятигорске. Вокруг него тут же стали плестись интриги: поэта хотели убрать, но случая все не представлялось. Начали искать подставное лицо - исполнителя интриги. Остановились на молодом офицере Лисаневиче: он был влюблен в одну из дочерей генеральши Верзилиной, в семье которой бывал Лермонтов и где собирался цвет пятигорской молодежи; Лисаневич не раз являлся объектом шуток насмешливого, остроумного поручика Лермонтова. Лисаневичу стали внушать, что недостойно молодого терпеть насмешки Лермонтова, что обидчика стоит вызвать на дуэль. Однако Лисаневич оказался порядочным человеком. Он отказался участвовать в заговоре против Лермонтова, сказав, что если Лермонтов слишком далеко заходит в своих шутках, то всегда извиняется. «Что вы, - говорил Лисаневич, - чтобы у меня поднялась рука на такого человека!»
Рука поднялась у другого офицера - Мартынова. «Это было воплощенное ничтожество, - пишет автор нескольких книг о М.Ю. Лермонтове Т. Иванова. - Товарищ Лермонтова по военной школе, он был хорошо знаком ему чуть не с детства. Красив, самовлюблен, воображал себя поэтом. Соревнование посредственности с талантом всегда опасно: оно рождает чувство непреодолимой зависти, которая не останавливается ни перед чем... Мелкое тщеславие, неудачи по службе - все делало Мартынова особенно уязвимым». И делает вывод: «На струнах такого человека было нетрудно играть».
В один из вечеров в доме генеральши Верзилиной, за одной из дочерей которой ухаживали Лермонтов и Мартынов, Мартынов оскорбился на шутки Лермонтова. Он сказал, что заставит Лермонтова замолчать; на что поэт с достоинством ответил, что не боится его угроз и готов дать ему удовлетворение, если тот считает себя оскорбленным. Мартынов вызвал Лермонтова на дуэль.
Приятель поэта, Дорохов, предпринял отчаянные попытки помирить противников, убеждал секундантов развести их на время. Сам опытный дуэлянт, он хорошо знал все средства к примирению и пытался объяснить это секундантам. Он надеялся, что секунданты найдут способ избежать дуэли - ведь они - приятели Лермонтова: Столыпин (троюродный брат поэта), Василь - чиков, Глебов... Но все было напрасно.
Лермонтов сам говорил секундантам, что он готов извиниться, что он не будет стрелять в Мартынова, своего старого приятеля. Однако секунданты не передали всего этого Мартынову, а тот все больше распалялся. По городу поползли слухи, вскоре все говорят о дуэли, но власти не делают ничего, чтобы предотвратить ее.
Условия дуэли были крайне тяжелыми. «Каждый имеет право стрелять, когда ему угодно... Осечки должны были считаться за выстрел. После первого промаха ... противник имел право вызвать выстрелившего на барьер...», пишет исследователь - лермонтовед В.А. Мануйлов; - он откровенно называет условия дуэли «смертельными»: каждый из дуэлянтов имел право на три выстрела с вызовом отстрелявшегося на барьер.
Настал день поединка. Лермонтов едет, не думая о смертельной опасности: его соперник - товарищ детства, секунданты - приятели и даже родственник (Столыпин)... Дуэль великого русского поэта, двадцатисемилетнего М.Ю. Лермонтова, с Мартыновым состоялась около семи часов вечера 15 июля 1841 года недалеко от г. Пятигорска, у Перкальской горы. Когда все - и секунданты, и дуэлянты — прибыли на место дуэли, и Лермонтов и Мартынов заняли свои места, поэт сказал, что не будет стреляться, поднял руку и выстрелил в воздух. Мартынов выстрелил в Лермонтова в тот самый момент, когда рука «противника» была поднята вверх, т. е. будучи абсолютно уверен, что тот в него наверняка не выстрелит... М.Ю. Лермонтов был убит выстрелом в грудь навылет.
На месте поединка не было ни врача, ни экипажа на случай гибели кого-то из стрелявшихся. Один из секундантов поскакал в Пятигорск за врачом и экипажем. Начался дождь, и только через несколько часов убитого поручика Лермонтова увезли в город.
«А наутро толпа народа осаждает маленький домик, - пишет Т. Иванова. - Тело засыпано цветами. Все цветы Пятигорска несут в дар Лермонтову. Царит скорбь и негодование, как в дни гибели Пушкина. Возбужденная толпа стоит на улице, заполняет двор. Фигура жандарма не раз появляется на пороге. Жандарм пытается убедить теснящихся к дому взволнованных людей, что убийства здесь не было, что был поединок... Голубые мундиры появляются и на всех скамейках пятигорского бульвара...»
После убийства великого русского поэта все было сделано властями как будто так, как следовало: было следствие, затем - суд и, наконец, приговор: признать виновными Мартынова и секундантов, приговорить их к лишению чинов и нрав состояния (т. е. подсудимые оставались на свободе). Затем приговор смягчили, и в итоге последовало решение императора Николая I, которому был представлен доклад по делу: «Майора Мартынова посадить в Киевскую крепость на гауптвахту на три месяца и предать церковному покаянию. Титульного же советника кн. Васильчикова и корнета Глебова простить, первого во внимание к заслугам отца, а второго по уважению полученной тяжелой раны».
Современники поэта и были возмущены таким приговором, а по существу, прощением виновных. «Тягчайшим преступлением против русской культуры» характеризовали организацию дуэли, исполнители которой остались по существу безнаказанными (В. Мануйлов).