В воспоминаниях современников Н.В. Гоголя, в его «Авторской исповеди» сохранились заметки о литературном труде великого писателя, о том, как он работал над своими произведениями.
Предоставим слово самому писателю.
Гоголь говорит о долге писателя, о том, что писательский труд — это служение государству, отечеству: «Я увидел ясно, — пишет Н.В. Гоголь в 1847 году в своей «Авторской исповеди», - что больше не могу писать без плана, вполне определительного и ясного, что следует хорошо объяснить прежде самому себе цель сочинения своего, его существенную полезность и необходимость, вследствие чего сам автор возгорелся бы любовью истинной и сильной к труду своему, которая животворит все и без которой нейдет работа, - словом, чтобы почувствовал и убедился сам автор, что, творя творенье свое, он исполняет именно тот долг, для которого он призван на землю, для которого именно ему даны способности и силы и что, исполняя его, он служит в то же самое время так же государству своему, как бы он находился на государственной службе».
Писателю, считает Гоголь, необходимо хорошо знать жизнь, быть пытливым и любознательным, хорошо знать людей, пытаться проникнуть в их характер, внутренний мир, чтобы художественные образы в его произведениях были достоверными и выразительными.
«... Я стал знакомиться с людьми, от которых мог чему-нибудь научиться и разузнать, что делается на Руси... Мне хотелось сойтись с людьми всех сословий и от каждого что-нибудь узнать. Всякий должностной и чем-нибудь занятый человек стал в глазах моих интересен... Мне казалось это необходимым для писателя, который берет людей на разных поприщах». Гоголь жадно вглядывается в жизнь, вбирает в себя впечатления окружающего мира. Иногда он как будто оправдывается: «Я чувствую, что уже слишком любопытен, но это страсть моя». Исследователь А. Турков приводит в своей книге рассказ одного из знакомых писателя в подтверждение этого постоянного желания Гоголя больше узнать о самых разных людях. «... Я оставил Гоголя с городничим и пошел на станцию. Через четверть часа я застал их еще на том же месте... Гоголь впился в моего городничего, как пиявка, и не уставал расспрашивать его обо всем, что его занимало... Покуда мы обедали, он все время разговаривал с половым, расспрашивал его, откуда он, сколько получает жалованья, где его родители, кто чаще других заходит к ним в трактир, какое кушанье больше любят чиновники в Малоярославце и какую воду употребляют, хорош ли у них городничий и тому подобное. Расспросил о всех живущих в городе и близ города...»
Современники Гоголя вспоминают, что Гоголь сам говорил о писательском труде: «Человек пишущий так же не должен оставлять пера, как живописец кисти. Пусть что-нибудь пишет непременно каждый день. Надобно, чтобы рука приучилась совершенно повиноваться мысли».
Знакомый Н.В. Гоголя, Н.В. Берг, оставил интересные воспоминания о том, подолгу, кропотливо, тщательно, настойчиво работал сам писатель над своими произведениями.
«Гоголь рассказал при мне, как он обыкновенно пишет, какой способ писать считает лучшим. «Сначала нужно набросать все, как придется, хотя бы плохо, водянисто, но решительно в с е, и забыть об этой тетради. Потом, через месяц, через два, иногда более (это скажется само собою), достать написанное и перечитать: вы увидите, что многое не так, много лишнего, а кое-чего и недостает. Сделайте поправки и заметки на полях - и снова забросьте тетрадь. При новом просмотре ее - новые заметки на полях, и где не хватит места - взять отдельный клочок и приклеить сбоку. Когда все будет таким образом исписано, возьмите и перепишите тетрадь собственноручно... Тут сами собой явятся новые озарения, урезы, добавки, очищения слога. Между прежних вскочат слова, которые необходимо там должны быть, но которые почему-то никак не являются сразу. И опять положите тетрадку. Путешествуйте, развлекайтесь, не делайте ничего или хоть пишите другое. Придет час - вспомнится заброшенная тетрадка: возьмите, перечитайте, поправьте тем же способом, и когда снова она будет измарана, перепишите ее собственноручно. Вы заметите при этом, что вместе с крепчанием слога, с отделкой, очисткой фраз - как бы крепчает и ваша рука; буквы ставятся тверже и решительнее. Так надо делать - по моему, восемь раз... Я делаю восемь раз. Только после восьмой переписки непременно собственною рукою труд является вполне художнически законченным, достигает перла создания. Дальнейшие поправки и пересматриванье, пожалуй, испортят дело; что называется у живописцев: зарисуешься. Конечно, следовать постоянно таким правилам нельзя, трудно. Я говорю об идеале. Иное пустишь и скорее. Человек все-таки человек, а не машина».
Об этой же кропотливой работе Гоголя над своими произведениями говорит и знакомый писателя Д.А. Оболенский: «Граф А.П. Толстой сказывал мне, что ему не раз приходилось слышать, как Гоголь писал свои «Мертвые души». Проходя мимо дверей, ведущих в его комнату, он не раз слышал, как Гоголь один, в запертой горнице, как будто бы с кем-то разговаривал, иногда самым неестественным голосом. В черновых рукописях видны следы этой работы. Каждый разговор переделывался Гоголем по нескольку раз. Зато как живо, верно и естественно говорят все его действующие лица».
В известной статье В.Г. Белинского, посвященной творчеству Николая Васильевича Гоголя, - «О русской повести и повестях Гоголя», есть интересный фрагмент, который, как вспоминает П.В. Анненков, русский критик и мемуарист, был особенно близок Н.В. Гоголю, фрагмент, в котором определяется процесс творчества. «Я имел случай видеть действие этой статьи на Гоголя, — вспоминает П.В. Анненков. - С особенным вниманием остановился в ней Гоголь на определении качеств истинного творчества, и раз, когда зашла речь о статье, перечитал вслух одно ее место: «Еще создание художника есть тайна для всех, еще он не брал пера в руки, - а уже видит их (образы) ясно, уже может счесть складки их платья, морщины их чела, изборожденного страстями и горем, а уже знает их лучше, чем вы знаете своего отца, брата, друга, свою мать, сестру, возлюбленную сердца; так же он знает и то, что они будут говорить и делать, видит всю нить событий, которая обовьет и свяжет между собою». «Это совершенная истина», - заметил Гоголь.
Об этом свойстве Гоголя-художника - его замечательной работоспособности, преданности писательскому делу, писательскому труду говорят многие из тех, кто лично знал Гоголя, и те, кто знает его по его произведениям, воспоминаниям современников. Проникновенно сказал об этом наш современник, литературный критик А. Турков.
«...Я с детства люблю памятник, некогда стоявший на Гоголевском бульваре, а потом перекочевавший к тому самому дому, где прошли последние месяцы, недели, дни, часы писателя.
Гоголь сидит понурый, угнетенный, может быть, только сжегший свою последнюю книгу, все потерявший и во всем отчаявшийся.
Больной. Бездомный. Одинокий.
И - бесконечно прекрасный: человек, который трудился».
В письме своему другу, великому русскому художнику
A. Иванову, Гоголь писал: «Мне нет дела до того, кончу ли я свою картину (имеется в виду поэма «Мертвые души») или смерть меня застигнет на самом труде; я должен до последней минуты своей работать, не сделавши никакого упущения со своей собственной стороны. Если бы моя картина погибла или сгорела перед моими глазами, я должен быть так же спокоен, как если бы она существовала, потому что я не зевал, я трудился».