Вопросы и задания к стр. 277
1. На какие части делится стихотворение? Как сопоставляются судьба кинжала и судьба поэта?
2. С чем сравнивает поэт силу слова? Кому оно было нужно? Почему прошло это время?
Стихотворение делится на две части: первая рассказывает о судьбе кинжала, который служил горцу, затем был взят как трофей и продан торговцу-армянину, у которого куплен богатым покупателем для коллекции оружия и стал «игрушкой золотой».
Вторая часть — рассуждение о значении поэта в обществе, которая содержит сравнение роли поэтического слова в прошлом и в настоящем. В конце этой части вновь возникает образ кинжала.
Всё стихотворение построено на сравнении: роль поэта в обществе сравнивается с судьбой кинжала. Изначально кинжал, лишённый украшений, хранящий «таинственный закал», служил для того, для чего он изначально предназначался, — для битвы. Так и поэт в обществе выполнял роль оружия, свет «в немом благоговении» внимал звучанию стихов:
Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.
Твой стих, как Божий дух, носился над толпой;
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой,
Во дни торжеств и бед народных.
После того как кинжал оказался лишён своих ножен и стал лишь украшением в коллекции богатого владельца, он стал безвредным, но и бесславным. Так и поэт, слово которого потеряло направленность борьбы и служит лишь в качестве виньетки, «своё утратил назначенье». Красивость стиха сравнивается с золотыми ножнами. Но Лермонтов понимает, что если кинжал и слово поэта не использовать по их подлинному назначению, они теряют свои свойства: так, способность найти нужное слово, поэтический дар покрывается «ржавчиной презренья». Здесь стихотворение «Кинжал» идейно пересекается с элегией «Дума».
3. Какие слова придают горестный и сатирический оттенок происходящему (например, наш ветхий мир, осмеянный пророк и т. д.)?
Горестный сатирический оттенок второй части стихотворения придают оценочные выражения: в наш век изнеженный, нас тешат блёстки и обманы, ветхая краса, осмеянный пророк.