Поразмышляем над прочитанным...
К стр. 114
1. Рассказ М. Осоргина вызывает удивление с самого первого вопроса автора. Каков этот вопрос? В чем никто не должен сомневаться? В чем хочет нас убедить рассказчик?
М.А. Осоргин сразу же вызывает удивление утверждением, что вещи живут собственной жизнью, и тут же спрашивает: «Кто же сомневается?» Рассказчик хочет нас убедить, что находящиеся вокруг человека вещи действуют иногда самостоятельно, переползая с места на место, самопроизвольно закатываясь и прячась от хозяев. Правда, он при этом не говорит, делают они это специально или просто из любопытства хотят посмотреть на мир. В случае с пенсне это, наверное, всё- таки любопытство.
2. Кто же является героем этого рассказа? Как вы понимаете строки авторского текста: «...пенсне мое гуляло, и гуляло долго. до изнеможения, до пресыщения и страшной душевной усталости, — в этом я, свидетель его возвращения, сомневаться не могу»? Кто из писателей XIX века использовал приемы, которые есть в рассказе Осоргина? Приведите примеры.
Героем этого рассказа являются живые вещи, главным же героем — пенсне рассказчика.
Приведённые строки авторского текста можно понять так, что вещи — всё-таки зависимые создания, пусть и живые, и они по-своему привязаны к хозяевам, к привычной обстановке. Длительное путешествие, в котором пенсне было оторвано от своего хозяина, действительно могло его нешуточно истощить, превысить его меру способности воспринимать новые впечатления. Что поделать! Даже с человеком порой происходят такие истории.
В рассказе «Пенсне» М.Л. Осоргин использует приёмы, которые из писателей XIX века использовал Н.В. Гоголь (особенно в рассказе «Нос»).
3. Будьте внимательны к слову и к тому, как автор говорит о «жизни» вещей: часы шагают, хворают, кашляют, печка
мыслит, письмо подмигивает и рисуется, раздвинутые ножницы кричат, кресло сидит, с точностью копируя старого толстого дядю, книги дышат, ораторствуют, перекликаются на полках. Какой прием используется автором, чтобы показать необычную «жизнь» вещей? Почему именно эти глаголы поставлены рядом с каждой из названных вещей?
Чтобы показать необычную жизнь вещей, автор использует следующее: он подставляет к названиям неодушевлённых предметов глаголы и речевые обороты, которые могут относиться только к живым существам.
Часы хворают, шагают, — часы тогда были только механические, в большом механизме (особенно если часы настенные) что-то могло поскрипывать («хворают»), мог шуршать маятник и фальшивить кукушка («кашляют»), громко щёлкать секундная стрелка («шагают»).
Печка мыслит — печка топилась дровами и могла быть достаточно большой по размерам. Дрова потрескивали, пламя гудело с разным напряжением, создавая впечатление мысленной работы большого важного человека после подкидывания подходящих идей (дров).
Письмо подмигивает и рисуется — письма были, как правило, рукописные, со своеобразным почерком, который надо было ещё разобрать, понять его «фасон», «характер» («рисуется»); открывая и закрывая конверт, можно представить себе подмигивающий глаз.
Раздвинутые ножницы кричат — если посмотреть на раздвинутые ножницы сбоку, «в профиль», то создастся впечатление открытого рта. Ну, а раз рот такой большой по сравнению с прочими частями тела и открыт широко и долго, то он обязательно должен именно «кричать».
Кресло сидит, с точностью копируя старого толстого дядю — рассказчик имеет в виду старые приземистые кресла с толстыми спинкой и сиденьем. Они были широкие и могли произвести впечатление усталых толстых дядей, тем более что целиком их занять могли как раз такие дяди.
Книги дышат, ораторствуют, перекликаются на полках — книги «дышат», когда с них стряхиваешь пыль или перелистываешь страницы. На полках, когда их много, они производят впечатление многоэтажного дома, где общительные соседи беспрестанно перекликаются друг с другом из открытых окон и с балконов. В зависимости от размеров они или ораторствуют, то есть вещают что-либо, полные важности от своих размеров и хранящихся в них знаний, или просто окликают друг друга.